Главная Тексты Тело и сексуальность

Гульнора Бекназарова,
аспирантка Таджикского государственного
национального университета, г. Душанбе

ТРАНСФОРМАЦИЯ НОРМЫ – ОСОБЕННОСТИ  ПЕРЕХОДНОГО  ПЕРИОДА

Опубликовано: Гендерные исследования, гендерная политика и женское движение в странах Центральной Азии: попытка диагноза: Мат. науч.–практ конференции "Женское движение Центральной Азии: от опыта прошлого десятилетия к поиску новых технологий", г.Алматы, 18-19 октября 2005 г. / Под. ред. С.М.Шакировой, Н.У.Шеденовой, М.А.Ускембаевой. - Алматы: Фонд им. Эберта,  Центр гендерных исследований г.Алматы, Центр гендерного образования КазНУ им. аль-Фараби. 2005

В национальных дискурсах постсоветских обществ можно отметить две тенденции – традиционалистскую и модернизационнную. Практически все постсоветские государства прошли/проходят эти этапы. Это связано, в первую очередь, с тем, что разрушение гомогенного «мы»[1] с принципиальной необходимостью требовало создания нового. Проблема национальной идентичности в постсоветских государствах является доминирующей, что соответственно предполагает конструирование другой мужской и женской идентичности(ей).

Понятие «тело» воспринимается, как правило, как нечто фиксированное, природное, подверженное изменениям лишь в связи с возрастно-временной категорией (старение)[2]. Женское тело вдобавок к этому представляется как подверженное временному  изменению в связи с репродуктивной функцией.

Парадигмальный сдвиг в понимании «телесности»[3], «тела» и возникновение связки «тело-класс»[4] стал возможен благодаря неклассической философии, которая позволила выявить, что тело является носителем социальной информации.

Это новое видение тела с точки зрения репрезентируемых им знаков имело большое значение для теоретиков феминизма и гендера, ибо позволило увидеть выход из  теоретического тупика, вызванного эссенциалистским подходом, основанном на природном, биологическом, что, в свою очередь, означало дихотомию и выстраивание иерархии. Так, в работах Джудит Батлер была развита идея отсутствия додискурсивной реальности и конструируемости тела в дискурсе.

Конструирование тела в дискурсе – одна из сторон процесса создания гендера. В данном случае мы говорим о взаимозависимом двустороннем процессе: телесная практика + создание гендера.

Цель исследования – рассмотреть взаимозависимость между классовой позицией субъекта в структурной организации общества  и  политиками выстраивания тела.

В качестве метода исследования было избрано полуструктурированное интервью.  В рамках данного формата работы мы не можем охватить все аспекты проблемы социального тела с точки зрения репрезентируемых им знаков. Остановимся лишь на некоторых из них. Мы попытаемся обозначить  связь между идеологией[5]  и социальным телом.

Следует отметить, что работа носит незавершённый характер.  Следуя логике качественного исследования для «выращивания теории» необходим эмпирический материал, позволяющей судить о «насыщенности» (Глейзер, Страус)[6]. Собранные же данные свидетельствуют о начале процесса «выращивания теории». 

Идея тела как социальной практики была развита в работах И.Гофмана, Э.Гидденса. Как отмечается в работе Гидденса, телесные практики и переживание собственной субъективности опосредованы продвигаемыми масс медиа правильными стилями жизни[7].

В повседневности тело постоянно создаётся, конструируется. За журналами, телевидением, за нормативными представлениями о том, как выглядеть «правильно» угадывается идеология[8]. Примером может служить идеология советского государства. Нормативными,  к примеру, для женщин в советскую эпоху считались: неброский (означающее скромности)  макияж и одежда, не акцентирующая внимание на груди и талии.  В обществе, где доступ к ресурсам был ограничен, символом благополучия являлась полнота, что было нормой, как для мужчин, так и для женщин.

Типично женскими практиками оформления тела[9], как известно, являются декоративная косметика, одежда, дополняющая этот образ и регуляция пищевого поведения (что в эпоху советского периода не было характерным, исключая позднесовесткий период). Постсоветский период,  характеризующийся усилением влияния западной культуры, западного образа жизни выстраивает другие «тела». Включённые в экономические отношения тела становятся всё более гендерно маркированными.

КАКАЯ  МЕСТНОСТЬ -  ТАКОЕ  ТЕЛО

Отметим, что совершающаяся экономическая стратификация предполагает различные практики повседневности, оказывающие влияние на «конструирование тела» и  зависящее от пола, статуса и от места проживания субъекта. Для рассмотрения нами были взяты три категории женщин репродуктивного возраста, различающиеся по: месту проживания, возрасту и статусу.

Поведенческие модели, ношение одежды, использование декоративной косметики обусловлены в первую очередь местом проживания[10], т.е. сельская это местность или городская, а также тем в какой семье она проживает: однопоколенной или же  традиционной, расширенной.

Если женщина/девушка репродуктивного возраста, живёт в сельской местности и в традиционно расширенной семье, то она не имеет возможности выбирать между национальной или европейской видами одежды.  Она экономически зависима от старших, мужчин – отца или мужа, ибо для девушек в таких семьях образование («не нужно, она потом не успеет выйти замуж, домашними делами надо заниматься, за детьми смотреть»)[1][i] не считается не только обязательным, но и факультативным. Экономическая зависимость предполагает беспрекословное приятие/подчинение существующим в семье нормам, традициям и потому девушка/женщина в таких семьях носит, как правило, только лишь национальную одежду[11]. Женщина после 30-35-ти лет должна  быть полной («надо выглядеть, как положено по возрасту, дочек надо замуж отдавать, сыновей женить. Надо быть солидной») [2][ii]. Примечательно, что с женитьбой ил замужеством детей женщина говорит «я уже старая», она перестаёт воспринимать себя  как что-то развивающееся  Стройность является необязательной для молодых незамужних девушек. Косметические салоны и парикмахерские – это места посещения, связанные с важным этапом в жизни – замужество. Это посещение одобряется старшими в семье. Следует отметить, что придание какой-либо формы волосам, стрижка или причёска может быть произведено с согласия родителей или же мужа.

Сказать, что внешнему виду не придаётся значение, будет неверно[12], ибо это Другая косметика, Другая мода. Информантки указывали, что пользуются усьмой и сурьмой[13].  Как было уже указано, основным предназначением женщины видится воспроизводство, следовательно, главное в жизни  девушки – создать семью.  На рынке невест оцениваются качества, позволяющие бесперебойно функционировать домохозяйству, а именно: умение выпекать хлеб (лепёшки), готовить, шить (это приносит доход в семью). Что касается её поведенческой модели, то нормой являются: послушание, мягкость, уступчивость. Таким образом, девушка/женщина нацелена на подмену собственных интересов, желаний интересами Другого в качестве которого выступают вначале родители, а затем – муж и родители мужа.

Если девушка проживает в сельской местности, но живёт в нуклеарной семье, то уделяется внимание её образованию, стиль одежды смешанный («меня мама одевала и по-европейски и по-национальному… Ну, чтобы потом я от городских не отличалась.. Умела одеваться и ухаживать за собой…»[3][iii]).  Стратегия в данном случае кардинально иная – поступить в столичный вуз с тем, чтобы по окончании остаться жить в столице.  Несколько подробнее мы рассмотрим эту ситуацию в следующем параграфе, обозначенном «Сельско-городские женщины».

Девушка/женщина из городской среды, проживающая в однопоколенной семье, работающая, экономически независимая, по определению, предложенной С.Шакировой «эмансипированная», как правило, носит европейскую одежду. Объяснительными аргументами в данном случае выступают объяснения: «так удобнее, я человек энергичный, мне эта одежда даёт свободу, я чувствую в ней себя комфортнее» [4][iv], «так нужно одеваться, я работаю в офисе» [5][v]. Посещение парикмахерских – практика обыденная. Идеальными для  женщин становятся стройная фигура, подчёркнуто сексуализированная одежда.  Что касается декоративной косметики, то стимулируется стремлению к телесному совершенству под воздействием рекламы, указывающей какой должна быть идеальная женщина: красивая, молодая, хорошо пахнущая, дорого и со вкусом одевающаяся              тело должно быть бархатным, нежным, стройным, гладким, вызывающим желание. Отмечается стремление выглядеть молодо[14], объясняемое следующим образом: «человек должен выглядеть настолько, насколько он себя чувствует, а я себя чувствую прекрасно и  все говорят, что я не выгляжу на 40 лет, а на 28-30» [6][vi].

В молодёжной среде этого слоя достаточно распространёнными являются пирсинг (piercing)[15], такая услуга маникюрных, как наращивание ногтей, посещение фитнес-клубов[16].  И в данном случае мы можем говорить о регуляции пищевого поведения: «сейчас модно быть стройной, и я не хочу выглядеть толстой. Мама говорит «ешь», а как есть, если я и так вешу много»[vii][7].

Суммируя небольшой анализ образа жизни сельских женщин, живущих в расширенной семье и городских женщин, живущих в семье нуклеарного типа, можно отметить:

а) образ жизни в сельской среде в расширенной   семье способствует поддержанию патриархальных гендерных взаимоотношений, воспроизводя послушное тело, встроенное в рамки этих отношений.

б) жизнь городских женщин, живущих однопоколенной, нуклеарной  семьёй, финансово устойчивых – это иной образ жизни, иное отношение к своему телу, конструирование нового образа под влиянием западного стиля и образа жизни. И в этом случае, как следствие конструирования нового тела, вписанного в рамки рыночных отношений,  намечается тенденция к нивелированию  границ между биологическими молодостью и старостью.

в) в среде молодёжи сельской местности, представителей многопоколенной семьи воспроизводятся   традиционные гендерные отношения, основанные на принципе двойного господства – мужчин над женщинами, старших над младшими и, как следствие этого, культивируется послушание, почитание.

г) в среде городской молодёжи наблюдается тенденция к модернизации. Приветствуется качественно иное отношение к жизни,  актуальной становится регуляция пищевого поведения.

Может создаться впечатление, что существуют только лишь две гомогенные группы, визуально делимые и использующие различные стратегии конструирования тела. Мы указали две группы: сельские и городские женщины. Однако внутри существуют свои подразделения, зависящие от того какую позицию начинает занимать/занимает семья или сама женщина (в случае если она одинокая).

СЕЛО+ГОРОД[17]

Сельско-городские женщины – женщины, переехавшие в город. Самой распространённой причиной переезда для женщины является замужество  (жених жил в столице или переезд связан с трудовой перспективой мужа) или же приезд, связанный с  поступлением и учёбой в вузе.

В этом случае происходит телесная трансформация, связанная с тем, что условия жизни в городе предполагают совершенно другой уклад.  «Тут много дел и нету. Огород не надо делать, за коровами, баранами смотреть не надо, в поле идти не надо» [8][viii]. Указывается наличие «свободного времени», ранее заполненное работой, связанной с домашним хозяйством.

“Крем я стала делать, после того как переехала в город. Сёстры моего мужа все такие красивые, всегда крем делают, под музыку зарядку. Нет, зарядку я не делаю, а вот кремы разные стала. Раньше, у себя в кишлаке (село) я красилась: губнушку, пудру, когда на свадьбу ходила. А больше времени нет”[8]. Информантка связывает наличие свободного времени с возможностью ухода за телом: «если время есть, то почему бы и не делать крем, а если нету времени, то когда всё это мазать. Работаешь на работе (имеется в виду учреждение или производство, фиксирующее трудовую деятельность субъекта и начисляющее заработную плату – прим.авт.), потом огород, дома кушать приготовить надо, накормить, посуду помыть, остальные дела сделать. Где время?…» [8].  Для информантки «село-город» не являются понятиями антагонистическими,  различие между проживаниями заключается лишь в наличии или отсутствии свободного времени. Уклад жизни расширенной, многопоколенной семьи она автоматически переносит в свою жизнь. Этот переезд мы бы обозначили как «вынужденный», ибо он не являлся целью респондента.

Иное дело целенаправленное желание уехать из кишлака (село), поменять образ жизни, стать такими, как «городские». Оправдательным аргументом выступает желание учиться. Примечательно, что информантка возвращаться не собирается.  «Я хотела поступить и стать врачом. Не получилось. И я решила поступить на филологический»[3]. На вопрос о том, что эти две области не связаны и была ли её цель стать врачом или же целью являлся переезд как таковой, информантка ответила: «Нет, просто я хотела учиться и мама моя тоже хотела этого. Ну и что бы я делала в кишлаке? Они все такие необразованные…»[3]. Конструкт «они все такие необразованные» отражает стремление быть не такими как они (местное сообщество села). «Село-город» выступают, как понятия антагонистические и информантка стремится кардинальным образом изменить себя: «хотелось одеться как все, мне всегда нравились духи. Когда я раньше смотрела телевизор, то они все такие красивые в парикмахерские ходят, ноготочки красивые, ухоженные, руки красивые, аккуратные» [3]. В дальнейшем информантка, создав семью, бросает университет, не окончив его. Поступок объясняется тем, что «у меня не было времени. Муж, потом ребёнок, работа в строительной фирме. Но я обязательно потом закончу. Надо ещё английским заняться. Потом походить в зал (фитнес – прим. авт.), чтобы опять быть в форме» [3]. Следует отметить благополучное, стабильное экономическое положение мужа респондентки. 

«Вынужденный» переезд. Связанный с замужеством и осознанный переезд предполагают, как видно из вышеизложенного различные стратегии поведения, отражённые в уходе за телом:

а) «вынужденный»  переезд – уход за телом заключается лишь в использовании декоративной косметики. Доминирующими нормами поведения остаются – послушание, уступчивость. Одежда – национальная.

б) «осознанный» переезд – конструирование образа под воздействием культа стройного тела.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате анализа взаимозависимости между позицией субъекта и политиками выстраивания тела в повседневной практике, мы пришли к следующим выводам.

Субъектность женщины, практики конструирования тела напрямую связаны с её статусом в обществе, с географией проживания (город – село): в случае, если её статус напрямую зависит от мужа, живёт она в многопоколенной семье, то она следует традиционной моде, выглядит традиционно. В случае если она живёт в нуклеарной семье, у неё есть хорошо оплачиваемая работа, позволяющая посещать салоны красоты и фитнес-клубы, то наблюдается следование канонам стройности, что вызвано влиянием западной культуры и такая практика обозначена нами, как модернизационная. Связь обратная – тело женщины репрезентирует её положение, стиль мышления, повседневную практику жизни.

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ:

1.      Батлер Дж. Гендерное беспокойство//Антология гендерной теории. Сб. переводов/ 

2.       Сост. и комментарии Е.И. Гаповой и А.Р.Усмановой – Мн.:Пропилеи, 2000 г., с.

3.      Вайнштейн О. Улыбка чеширского кота: взгляд на российскую модницу// Женщина и визуальные знаки/Под ред. А.Альчук. – М.: Идея-Пресс, 2000 с. 30-43

4.      Здравомыслова Е., Темкина А. Кризис маскулинности в познесоветском дискурсе// О муже(N)ственности: сб. статей / Сост. Ушакин С. – М.: Новое лит. обозрение, 2002, с. 432-452

5.      Малви Л. Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф// Антология гендерной теории. Сб. переводов / Сост. и комментарии Е.И. Гаповой и А.Р.Усмановой – Мн.: Пропилеи, 2000, с.280-296

6.      Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти, сексуальности. – М.: Касталь, 1996

7.      Фуко М. Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы. – М.: Ad Marginem, 1999

8.      Шакирова С.   Женщины.SU – женщины  KZ: особенности перехода//Гендер: традиции и современность. Сборник статей по гендерным исследованиям/Под ред. С.Касымовой. – Душанбе, 2005, СС.92-135.

9.      Budgeon S. Identity as an Embodied Event// Body & Society, 2003, Vol. 9 (1), p. 35-55/ SAGE Publications

Главная Тексты Тело и сексуальность