|
Главная 
Рецензии
Виктория Суковатая
Что значит быть еврейской американской женщиной
Опубликовано в Журнале «Гендерные исследования»,
2003, №10,
Авторская редакция
Talking back. Images of Jewish women in American
popular culture. Ed. By Joyce
Antler. Brandeis
University
Press, 1998, 303 p.
Спасаясь от погромов и в поисках более широких образовательных и профессиональных
возможностей, между 1880 и 1920 годами более 2 миллионов евреев покинули
царскую (а затем большевистскую) Россию. Они надеялись найти новую родину
в Америке, но оказались той категорией американцев, которые спустя десятилетия
были обозначены в литературе как «потерянное поколение». Перед еврейскими
иммигрантами, первой волны, которые искали «свое место» в американском
обществе лежало два пути: 1) сохранить свою этническую и религиозную «друговость»
в надежде артикулировать ее в будущем «сквозь» англо-протестантскую доминацию
американского общества; 2) принести в жертву традиции рода, языка и культуры
ради ассимиляции себя и детей в качестве «обычных американцев».
Между радикальностью выбора первого пути (заключить себя в этническое гетто)
и опасностью потери собственной культурной идентичности (полного стирания
границ) второго пути пролегло движение еврейской иммиграции в Америке.
Анализу этих выборов и того, как конструировалась еврейская идентичность
в США, рецепциям еврейского субъекта в массовой культуре и массовом американском
сознании на протяжении ХХ века, посвящена коллективная монография под
редакцией Джойс Энтлер «Оборачиваясь назад: образы еврейских женщин в
американской популярной (массовой) культуре».
Издание это до некоторой степени уникальное. Jewish Studies (Еврейские исследования) сформировались
как отдельная дисциплина в американских университетах в 70-80-е годы ХХ
века на пересечении исследований языка, нации и трагического опыта евреев,
переживших Холокост и лагеря смерти во Второй Мировой войне. Значительную
часть научной продукции Jewish Studies составляют монографии по истории
иудаизма, диалогу иудаизма и постмодернизма, образам раввинистической
литературы и еврейской философии. Цель подобных исследований - изучение
составляющих еврейской идентичности и возможностям сохранения веры, традиции
в не-еврейском окружении. Несмотря на то, что носительницей «еврейства»
выступает женщина, еврейский Бог – это сугубо мужской Бог. Отсюда следует,
что женской и гендерной проблематике в Jewish
Studies уделяют не слишком много внимания.
Поэтому уникальность настоящего издания обусловлена тем, что не выпадая
из традиции американских Jewish
Studies - анализа еврейского национального сознания и религиозной
эволюции, - авторы посвятили его исключительно еврейским женщинам и женскому
культурному опыту в Америке. В поле внимания авторов монографии оказывается
«раса» («нация») и «гендер» («сексуальность»), а методология заимствована
из разных (хотя и близких) направлений американской гуманитаристики: теории
кино и визуальных искусств (Visual Studies), еврейской феминистской теологии,
Immigrant Studies («иммигрантских исследований»), кросс-культурной антропологии,
гендерной теории, семиотики М.Бахтина, литературного критицизма и американистики
(American Studies).
Авторы статей анализируют опыт еврейских женщин первого поколения иммиграции,
трансформацию еврейской субъективности в Америке (которую отражают девичьи
дневники и кино-героини), вклад еврейских женщин в американскую культуру
ХХ века и семиотику «еврейства» в массовой американской культуре. Обращаясь
прежде всего к кино и телевидению, как основным репрезентантам массового
сознания в ХХ веке, авторы книги подчеркивают, что отражение еврейских
женщин в популярной американской культуре никогда не было отражением
реальной жизни. Первые фильмы о еврейских иммигрантах в Америке
были сняты не–евреями, и появление еврея\-ки в кадре выполняло роль этнического
материала. Еврейские женщины изображались исключительно в виде «жертв»,
озабоченных выживанием своих семей, «чуждые американской духовности».
Обращение к еврейской теме в раннем американском кино отвечало интересу
среднего американца в наблюдении за «национальным Другим». Воссоздание
«Еврея» на теле- и кино экране стимулировало – для американцев - осознание
границ собственной культурной идентичности. Еврейские женщины, которые
изображались в кино как «уязвимые» и «потерянные в жизни» были отражением
страхов американского бессознательного не достичь «американской
мечты». То, чего американцы боялись в своей собственной жизни, они экстраполировали
на образы «национальных чужаков». Американский кинематограф 30-х годов
портретировал не еврейскую жизнь в Америке, но американские мифы и стереотипы
«жизни в Америки».
С ростом еврейской популяции в Нью-Йорке, Чикаго, других крупных американских
городах, созданием еврейской социальной, финансовой, интеллектуальной
элиты, приходом в кино режиссеров-евреев, делается шаг вперед в отображении
собственно еврейской идентичности: снимаются фильмы на еврейском языке,
открываются еврейские театры, складывается еврейская литература. Американские
писатели и исследователи 50-60-годовХХ века пытаются изучить опыт «потерянного
поколения», тех евреев, которые вынуждены были принести в жертву свою
религиозную и этническую идентичность, чтобы ассимилироваться с американским
обществом. В стремлении осмыслить трагедию европейского Холокоста и на
подъеме феминистского движения, американское общество переживает подъем
интереса к специфике «еврейства», однако уже не в символике «страдания»
и «уязвимости». Еврейские женщины на экране стереотипизируются в образах
«американской еврейской принцессы» или «еврейской мамочки», которая репрезентирует
модель семейного «пасхального поведения».
В этой ситуации еврейские писательницы и актрисы, которые «прорывались»
(сохраняя качество этничности) в американскую популярную культуру, выступали
в роли «культурных провокаторов» и «мятежниц», так как претендовали на
создание собственных версий реальности. Начиная с 60-годов, еврейские
женщины пытались представить американским зрителям образы еврейства, альтернативные
по отношению к стереотипам массового сознания. При этом они как бы транслировали
в женскую аудиторию знаки «сопротивления» традиционным гендерным предубеждениям
и тем самым «подпитывали» женское освободительное движение в Америке.
Наиболее яркой фигурой американского еврейского кинематографа была и остается
Барбара Стрейзанд (в настоящем сборнике ей посвящено две статьи). (Добавлю,
что, как известно, Вупи Голдберг взяла еврейскую фамилию отца, чтобы подчеркнуть
этнические корни своего таланта, связанного не только с «черной» историей
Америки, но и еврейской иммиграцией).
Еврейские американские писательницы (Синтия Озик, Ребекка Голдстейн, Лина
Шарон Шварц, и другие) в своих произведениях пытались репрезентировать
еврейский женский взгляд на американский мир как бы «изнутри» - еврейской
семьи, родственных связей, религиозной традиции, которые испытывали воздействие
американского образа жизни. Часто еврейские писательницы вводили запретные,
нелигитимные, «неприятные» темы в литературу: например, пьеса Сары Кохен
«Леди Запертой Комнаты» посвящена жизненной драме еврейской женщины-инвалида.
Современные еврейские шоу-ведущие обращаются к традициям «еврейского юмора»,
чтобы с его помощью противостоять сексизму и антисемитизму, с одной стороны,
и репрезентировать свой «не-кошерный» жизненный опыт, с другой.
К концу ХХ века женский еврейский символизм оказался растворенным в американской
культуре во множественных формах, которые современными американцами перестают
идентифицироваться как «собственно еврейские»: в детских книгах, рождественских
историях, популярной музыке и танцах. Для самих носительниц еврейской
этничности их выбор культурной идентичности выглядит поляризованным: между
еврейским феминизмом и традиционным иудаизмом, полной ассимиляцией и репатриацией
в Израиль. В 1996 году художественная выставка в Еврейском Музее в Нью-Йорке
была открыта под таким названием: «Изменяя традиционную идентичность:
Слишком еврейские или недостаточно еврейские?», и цель ее
состояла в том, чтобы выяснить, что означает быть еврейской женщиной в
Америке: быть «еврейкой в американской культуре», быть «американкой еврейского
происхождения», быть «еврейской американской женщиной» - или что-то
другое?
В отличие от западных, в советских и постсоветских гуманитарных науках
«еврейские исследования» практически не представлены, десятилетия полу-официального
антисемитизма сделали эту тему почти табуированной. Вопреки широкой популярности
произведений Шолом-Алейхема, Бабеля, Гроссмана, Ильфа и Петрова, Багрицкого,
Пастернака, Эренбурга академических интерпретаций их творчества - в контексте
эволюции еврейской культуры и еврейской идентичности в СССР, - просто
не существует! Еще «более отсутствующей» в (пост)советском дискурсе
является тема женской еврейской идентичности, несмотря на то, что женщины
- писательницы и ученые еврейского происхождения вошли в советскую культуру
в качестве ее знаковых фигур: Лидия Гинзбург, Лиля Брик, Ольга
Берггольц, Ольга Фрейденберг, Вера Инбер, др. Специально с этой целью
проинспектировав электронные каталоги нескольких научных библиотек, я
не обнаружила ни одного серьезного исследования, посвященного анализу
еврейской образности в советском кино, на телевидении или в литературе.
Была ли стилистика персонажей Фаины Раневской - одной из наиболее известных
евреек в советском кино, - реализацией еврейской темы? Или отражением
«еврейского взгляда на мир»? Какое место в сценических образах современных
популярных шоу-ведущих занимают «еврейские символизации» и какова семиотика
«еврейства» в массовом бессознательном?
Поэзия Агнии Барто, Бориса Заходера, Самуила Маршака и Эммы Мошковской,
- открывала для десятков поколений пост\советских детей до-пушкинской,
младенческий мир русской литературы и сопровождала их всю последующую
жизнь, вплоть до рождения собственных детей и внуков. Что такое русский
еврей – в отличие от американского, или украинского еврея?
И какое место в идентификациях советской\ восточнославянской интеллигенции
занимает семантика еврейства? Существуют ли в (пост)советском кино
и литературе рецепции еврейской жизни, или единственными, доступными внешнему
наблюдателю персонажами «советского еврейского фольклора» остаются библейские
Абрам и Сара? Как повлияла советская (украинская, русская, прибалтийская…)
культурная традиция на осознание евреями своей идентичности и жизненного
пути? Быть евреем в славянской культуре – это знать язык? сохранять веру?
демонстрировать определенное мировоззрение и качества характера? иметь
типичную внешность и происхождение? разделить судьбу большинства своего
народа? правильно выбрать профессию и способ жизни? отказаться от общения
с не-кошерными? верить в главенство Книги?
Что значит быть русскоговорящей
украинской
еврейской женщиной?
Главная
Рецензии
|
