Е. И. Горошко
(Национальный технический университет
“Харьковский политехнический институт”)
В работе рассматриваются данные свободного ассоциативного эксперимента по изучению влияния гендерного фактора и специфических условий жизни людей на образы языкового сознания. Полученные результаты позволяют рассматривать скорее гендерный фактор как параметр переменной интенсивности, чем приписывать ему статус социолингвистической категории. Основной результат исследования: в русском языке андроцентризм не выражен столь отчетливо, и необходимо различение информации на гендерном и метагендерном уровнях анализа данных. Эксперимент показал, что гендерный фактор, вопреки изначальному предположению, является далеко “не доминирующим” параметром, оказывающим сильное воздействие на особенности ассоциативного поведения человека. Во многих случаях образ жизни и мыслей людей имеют гораздо большее значение, нежели их половая принадлежность.
Объектом нашего исследования стало изучение влияния условий жизни информантов на вербальные ассоциации. Причем влияние условий жизни информантов рассматривались с учетом гендерных различий. Таким образом, параметры гендера и условий жизни были взяты в данном эксперименте в качестве контрольных величин.
Следует заметить, что описываемый здесь эксперимент является небольшим фрагментом серии лонгитюдных экспериментов по изучению функционирования языкового сознания в гомогенной языковой среде в зависимости от социобиографических и психофизиологических характеристик личности человека [1].
Для исследования был выбран контингент лиц, речь которых (и не только речь, но и собственно сама их ментальность) крайне редко становятся предметом научного анализа. Нашими информантами были выбраны люди, живущие в монастыре или же пребывающие в местах заключения (зонах общего и строгого режимов). Такой выбор был предопределен несколькими причинами.
Во-первых, нам было интересно изучить речь людей, находящихся длительное время в языковой изоляции (вынужденной или добровольной). В зоне мы отбирали информантов, которые были осуждены за особо тяжкие преступления и находились в изоляции, как правило, свыше 8-10 лет, а в монастырях мы встречались со случаями и 30 летнего и даже 40 летнего “пострига”.
Во-вторых, как в зоне, так и монастырях оказываются личности маргинальные, акцентуацией каких-либо черт характера и поведения резко отличающиеся от обычных людей. По всей видимости, для общей поведенческой структуры этого контингента лиц свойственно девиантное или же маргинальное поведение и определенный тип мышления. При этом, какой на самом деле будет эмоциональная окраска, а, следовательно, и оценка этого поведения (положительной или отрицательной) не столь принципиально. И, безусловно, нам было важно получить ассоциации именно от такой группы людей.
В-третьих, именно в изоляции от общества, по нашему мнению, проявляются те черты характера личности, которые на свободе могут сдерживаться или же блокироваться “социумом”. Ситуация “отгороженности” от общества забором колонии или монастырским частоколом “растормаживает” в человеке потаенные уголки его личности. Более того, человек, отторгаемый обществом или ушедший из него добровольно, рассматривается обществом, а в ряде случаев и самим индивидлм, как некий “патологический”, асоциальный элемент. Однако иногда именно в патологии явственно проявляется то, что тщательно скрывается в норме. “Снятие” барьеров и социальных запретов испытуемых позволяет нам фиксировать именно те черты личности, которые в норме или крайне сложны или практически не поддаются интроспективному исследованию [2].
В-четвертых, по данным некоторых исследований [2, 3], именно однополая изолированная среда выпячивает речевые характеристики личности, обусловленные её гендером, что также является крайне интересным для изучения. Более того, сексуальные ориентации и проявление стереотипа феминности и маскулинности у мужчин и женщин, пребывающих в изоляции от общества в условиях однополого окружения, весьма ярко эксплицируются в их речевой деятельности [2: 187].
Исходя из сказанного, мы выдвинули гипотезу, в соответствии с которой различия в ассоциативном поведении информантов, обусловленные половым диморфизмом в условиях изоляции и однополой среды, должны проявиться как-то иначе, каким-либо другим образом как на качественном, так и на количественном уровнях анализа ассоциативных данных.
Будут ли они “резче и контрастнее” или же наоборот, “слабее”, в сравнении с результатами, полученными нами в обычных условиях от “обыкновенных” мужчин и женщин [1]?
В-пятых, просто невозможно было упустить представившуюся уникальную возможность доступа к работе с этим контингентом испытуемых[1]. В момент проведения эксперимента нам не были известны исследования в отечественной лингвистике по анализу речевого поведения данной группы лиц за исключением экспертной практики в судебно - автороведческой экспертизе (письменная речь осужденных) и работ А. М. Холода [2, 3]. Речь же обитателей монастырей вовсе не была до сих пор объектом лингвистического анализа.
Для участия в данной серии экспериментов были отобраны четыре группы информантов.
·Первая группа была образована из женщин - заключенных, находящихся в зоне общего режима[2] и пребывающих в условиях изоляции свыше 8-10 лет.
· Вторую группу образовали послушницы одного из самых старых монастырей Украины.
· Третья группа была собрана из мужчин, отбывающих наказание в зоне строгого режима и находящихся в условиях изоляции свыше 8 лет.
· Информантами для четвертой группы были выбраны послушники мужского православного монастыря.
Родным для всех был русский язык, однако встречались случаи и русско-украинского билингвизма (примерно 20% информантов). Наши информанты были в миру или до заключения как городскими, так и сельскими жителями со средним или же со средним специальным образованием (75%) и в очень редких случаях имели высшее образование (25%). В каждую группу было отобрано по 45 - 50 человек в возрасте 35 - 40 лет (заключенные мужчины и женщины); возраст обитателей монастырей был от 20 до 60 лет. К сожалению, как по возрастному составу, так и по уровню образования информантов выборки не были однородны. Крайне трудно было подобрать при работе с таким контингентом людей с одинаковым образовательным уровнем или примерно одного возраста в силу его крайней малочисленности, частым отказом отобранных лиц от участия в эксперименте вообще, и их резком нежелании сотрудничать с экспериментатором.
Ассоциативный эксперимент проходил в 1997-1998г.г.
В список стимульных слов вошли 11 слов: “Иметь, говорить, любить, мужчина, женщина, ребенок, небо, море, молитва, красивый, и зеленый”.
Слова были отобраны по определенным критериям:
· Слова должны были относиться к различным частям речи.
· Слова должны были иметь оценочный элемент в своем значении ср.: (любить, красивый).
· Слова должны были принадлежать к пласту высокочастотной лексики русского языка.
· Часть слов должна была представлять гендерно маркированную лексику (мужчина, женщина, ребёнок), т.е. представлять именно те слова, в семантику которых входит сема “половая принадлежность индивида” или оозначаемое понятие каким-либо образом связано с социально-статусной ролью мужчины или женщины, принятой в некотором обществе и/или актуализацией концепта “маскулинности” или же “фемининности”, сложившихся в данной культуре.
В сопоставительных целях часть стимульных слов должна была использоваться в предшествующих экспериментах и входить в словарный ассоциативный список, например, быть стимулом в Ассоциативном тезаурусе современного русского языка (АТСРЯ) [4].
Качественный и количественный анализ ассоциативных данных состоял из трех стадий: сначала анализировались мужские и женские реакции, полученные от послушников или послушниц монастыря, а затем от лиц, находящихся в заключении. После этого результаты сравнивались как между собой, так и с данными, полученными на “мужском” и “женском” массивах обычной группы испытуемых.
Следует также заметить, что свободный ассоциативный эксперимент в монастырях и в зоне проходил в две серии, т. к. в силу малочисленности информантов один и тот же список стимульных слов предъявлялся им дважды с перерывом в две недели. Таким образом было получено около 100 мужских и 100 женских реакций[3].
Схема организации количественной части эксперимента и результаты его анализа описаны в [6]. Были выявлены различия в особенностях мужского и женского ассоциативного поведения по целому ряду параметров (стереотипность реакций, выбор стратегии реагирования, частеречной заполняемости ассоциативных полей и т.д.).
Перед проведением качественного анализа особо хочется остановиться на вопросе о соотношении качественного и количественного уровней анализа данных и соотношении “жестких” и “мягких” исследовательских методов, что является весьма актуальным на данном этапе развития гендерных исследований в гуманитарных науках [7-9].
Считается, что для исследования “идеальных конструкций человеческого сознания с множественностью различных интерпретаций одних и тех же феноменов нужна мягкая методология, которую иначе называют качественной [7: 149]. И дело не в том, что она лучше количественной, а в том, что она более адекватна для исследования гендерного параметра и описания всей специфичности и многоликости языкового сознания и гендерной картины мира, создаваемой языком. Она позволяет глубже прочувствовать гендерные стереотипы в языке, дать более всестороннее описание концептов мужественности и женственности как атрибутов общественного сознания, формируемых, в частности, и с помощью языковых средств [10].
Для качественного анализа материала мы выбрали именно те стимулы, по ассоциативным полям которых наиболее четко можно было проследить влияние как гендерного параметра, так и специфики условий жизни людей.
Для удобства анализа по каждому стимульному слову были созданы отдельные таблицы, включающие “ядерные” реакции, т.е. реакции с частотой встречаемости в ассоциативном поле (всей совокупности реакций) свыше трех.
Так, на стимул “женщина” у нас получилась такая картина:
|
“Женщина” |
Обычные информанты |
Зона |
Монастырь |
|
Мужчины |
Красивая - 25, мама – 19, красота - 9, добрая, жена, нежность, умная - 8, любовь - 6, любимая, стройная – 5, секс - 4, загадка, ласковая, милая, мягкая, мягкость, тепло, уют - 3 |
“-” – 13, Мать - 10, зверь, хочу - 6, подружка - 4, 8 марта, хорошо, подруга, жена, раздеть - 3, |
“-”, от дьявола - 9, грех, мать, запрет - 8, нет - 7, имя, искушение - 4, грязь, подруга, мечта - 3 |
|
Женщины |
Мать - 26, красивая - 10, красота - 9, умная - 8, жизнь, любовь - 6, нежная - 5, жена, стройная - 4, добрая, ласковая, нежность - 3 |
Мать - 11; мужчина - 10; красивая - 9; я, красота - 6; любимая - 5; загадка; слабая половина; уже не девушка - 3;
|
Судьба 12, мать, смирение - 9, ум, радость, сияние - 5, в белом, Мария, семья, заботы - 4, мама, божественная, грустная – 3 |
Как можно судить по полученным реакциям, женщина – это, прежде всего, мать. Интересно, что этот эксперимент не зафиксировал обычно наблюдаемую ассоциативную дихотомию “мужчина/женщина” (когда на слово “женщина” – самая частотная реакция “мужчина”) (см. Словарь ассоциативных норм русского языка (САНРЯ) [11], АТСРЯ [4], [10]), за исключением женщин из зоны.
Мы видим, что у обычных информантов образ женщины окрашен положительно. В представлении мужчин и отчасти женщин “женщина” должна быть красивая, умная, а затем уже добрая, ласковая, нежная.
А вот для обитателей монастыря – монахов образ женщины или табуирован (большое количество отказов от реагирования вообще, реакции – нет, запрет), или окрашен отрицательно – от дьявола, грязь, грех. Правда, женщина – это и мечта (что свидетельствует о латентной интерпретационной силе метода свободных ассоциаций!). А для монашек образ женщины ассоциируется с судьбой и смирением. Она божественная и грустная. И с нею связаны семья и заботы.
У мужчин образ женщины достаточно чувственен. Это и секс, и раздеть, и хочу, и искушение. С этим образом у мужчин также соединились понятия уюта и тепла.
Для мужчин же из зоны этот образ достаточно амбивалентен. С одной стороны, женщина - это подруга и жена, а с другой, - зверь, объект животных желаний - её хотят раздеть.
Особо нужно оговорить, что однополая среда сильно влияет в целом на восприятие мира, и то, чего нет в непосредственном окружении, рядом, как бы вымещается из психики человека. Этим можно объяснить такой высокий процент отказов от реагирования у информантов - мужчин, находящихся в зоне или же в монастыре.
Следующий стимул, который мы хотим рассмотреть – это существительное “мужчина”. Он “породил” такие ассоциативные поля:
|
“Мужчина” |
Обычные информанты |
Зона |
Монастырь |
|
Мужчины |
Сильный - 19, сила - 18, разум - 11, друг - 8, красивый - 7, умный - 6, папа - 5, хозяин - 4, добрый, глава семьи, справедливый - 3 |
Мужик - 10, был, сволочь - 8, рядом – 6, друг, отец, ушел - 5, хозяин, братан - 4, дружбан, сука - 3 |
Отец - 8, живет, молитва - 6, работа, дом, забота - 5, друг - 4, справедливый, достоинство, человек, тварь божья – 3 |
|
Женщины |
Сила - 10, отец, сильный, симпатичный - 6, красивый - 5, обаятельный - 4, высокий, друг, рыцарь, умный - 3 |
Алкаш - 11; был - 8; властелин - 5; воин, волосатый, – 4, говорил, гордость, дело, добытчик, блондин, должен, курил, лоботряс, лох – 3 |
Жена – 10, женщина – 7, жизнь – 6, кормилец, папа – 5, красавец, красивый - 4; всегда прав, высокий, в браке, любимый, сильный, мой – 3 |
Итак, по полученным реакциям вырисовывается довольно противоречивая картина. Для обычных испытуемых образ мужчины воспринимается положительно. С ним связываются концепты силы и доброты. Мужчина также умный, справедливый и красивый. Он отождествляется с социальной ролью хозяина, отца и главы семьи. Он выступает как рыцарь, кормилец и друг.
В наиболее отрицательном свете мужчину воспринимают женщины из зоны. Для них мужчина прежде всего алкаш, а, кроме того, он - лоботряс, самец и лох.
Мужчины – осужденные ассоциируют этот образ с мужиком, другом, отцом. Он – хозяин и братан, но он может быть сукой и сволочью. На этом фоне поражает ассоциации “был” и “рядом”. Они как бы “доводят” “ассоциативный портрет” мужчины до гештальта (целостного образа). С одной стороны, кругом тебя окружают одни мужчины[4], а, с другой, “тот настоящий” мужчина был в “другой” жизни. Мы думаем, что анализируемая реакция является косвенным подтверждением того факта, что те изменения в личности и психике человека, которые происходят в зоне после 10 лет пребывания там, не поддаются корректировки или же реабилитации[5]. Эти данные ещё раз подтверждает и то, что у заключенных происходит резкое разграничение двух периодов жизни. Один – этот тот период, который был до осуждения, и второй - после того, как они попали в зону.
Для обитателей монастыря образ мужчины в целом воспринимается положительно. Так, для мужчин – послушников с мужчиной ассоциируются понятия работы, молитвы, дома. Мужчина – это отец, человек и тварь божья. Он также друг – справедливый и достойный.
Для монахинь мужчина не мыслится без женщины и жены, что совпадает с данными многочисленных ассоциативных норм. Он для них - жизнь. Ему приписывается роль отца и кормильца. Он всегда прав(!). Он – красавец, в браке, высокий и сильный. И он - мой (!), что для нас было крайне неожиданно.
На стимул “ребенок” нами были получены такие реакции:
|
“Ребенок” |
Обычные информанты |
Зона |
Монастырь |
|
Мужчины |
Маленький – 14, Беззащитность - 10, радость - 8, беззаботность - 7, счастье - 5, сын - 4, весёлый, дитя, забота, красивый, любимый, любовь, маленький человек, мать, родной, чистота – 3 |
Бегает - 8; беспомощность -7; мальчик, детство - 5 болел, “0”, игрушка - 4, капризы, будущее, бывает, веселье, внебрачный, коляска, красивый, кукла, годичный, малыш, чертенок - 3; |
Маленький – 9, ангел - 6; вырастет, детство, дитя - 5; добро, заботы, капризы - 4; карапуз, "0", любовь, малышка, мальчик, матери, младенец, невинный, послушный, продолжение рода, хлопоты, чудо, шустрый - 3. |
|
Женщины |
Маленький - 9, радость, счастье - 7, веселый, забота, нежность - 5, красивый, любимый, любовь - 4, ангел, беззащитный, симпатичный, хорошенький – 3 |
0 - 10, всё, маленький, семья, заболел - 5, крах, хлопоты, нет - 4, потом, надежда, мечта, остался, хочу, плачет, пеленки, родила, родной, счастье, кошмар, ночь, приходит, не могу, уход, хитрый - 3; |
Маленький, плачет - 8, малыш, дитя, Ангел - 6, здоровый, счастье капризный - 4, любимый, заболел, живой, девочка, детство, мама, чудо, хлопоты, цветок, ангел во плоти, божий сын, чудо, чудо божье - 3 |
Полученные реакции на этот стимул совпадают с ассоциативными нормами, представленными в САНРЯ и АТСРЯ. Ребенок мыслится прежде всего как маленький. Для обычных информантов и людей, живущих в монастыре, этот образ окрашен в основном в положительные тона – радость, счастье, чудо, веселый, любимый. Он ассоциируется с заботой и хлопотами. Он может быть шустрый и капризный, весёлый и беззащитный, здоровый, симпатичный и родной.
При этом для монахов и монашек он - ангел, ангел во плоти, невинный, чудо божье и просто чудо.
Специфических гендерных характеристик в восприятии образа ребенка на качественном уровне анализа не наблюдается. Влияние же образа жизни “чувствуется” при изучении реакций, собранных в местах лишения свободы. Особенно выделяется женская выборка заключенных. Кажется, что детская тема в зоне – это запрет, своего рода табу. Количество отказов от реагирования и тут вышло на первое место. Примечательно, что в отличие от восприятия людей, находящихся в обычных условиях, в зоне образ ребенка воспринимается не однозначно. Так, “ребенок” ассоциируется с крахом, болезнью (реакция “заболел”), хлопотами, плачем, кошмаром, ночью, уходом и т. д. Возникает ощущение, что женщины – осужденные каким-либо образом пытаются вытеснить этот образ из своей психики (реакции – нет, потом, не могу, уход, остался). А, с другой стороны, ребенок - это мечта и надежда и с ним связано всё. Психологи, работающие в женских зонах, рассказывали, что у женщин, у которых дома остались дети, возникает постоянное чувство вины и тревоги за их судьбу, а с другой стороны, дети – это то единственное, что их “держит на земле”. Для бездетных женщин рождение ребенка в тюрьме означает приобретение нового смысла жизни. Таким образом, по этому ассоциативному полю мы, наверное, глубже всего можем “прочувствовать” влияние столь страшных условий жизни, которое сразу же отражается и на ассоциациях, “перехлестывая” гендерные, а может быть, и другие гипотетичные различия, обуславливаемые влиянием личностных данных информантов.
Следующим стимулом, который мы выбрали для анализа, стал глагол “любить”. Вокруг него образуются такие ассоциативные поля:
|
“Любить” |
Обычные информанты |
Зона |
Монастырь |
Мужчины |
Женщину - 9, девушку - 7, мать, сильно - 6, родителей - 5, верить, дети - 4, верность, жизнь, страсть, счастье, уважать – 3 |
Жена - 9; родных - 5; уважать - 4; есть, жить, счастье, близких, девушек, детей, дорожить, женщин, женщину - 3 |
Бога, Господи - 6, отца - 5; жить - 4; человек, бояться, вечность, ждать, терпеть, надо, нравиться, охаживать, полезно, понимать – 3 |
|
Женщины |
Дети - 9, жить, маму - 4, нежность, ненавидеть, обожать, радость, солнце – 3 |
Детей - 7; семью - 6; жизнь - 5; мужчину - 4; мама, желать, кого-то, любимого, маму, мать, обожать, жертвовать - 3 |
Бога – 6, счастье, человека – 5, мир Божий – 4, , уважать, человек, всегда, жизнь, заботиться, кого-то, ненавидеть - 3 |
Из приведенных реакций становится понятно, что гендерный аспект “реализуется” прежде всего в объекте любви. В основном любовь изначально направлена на человека противоположного пола, а потом на близкое окружение: родителей, мать, детей. Для обитателей монастырей любовь, прежде всего, обращена к Богу. “Любить” значит жить, дорожить, заботиться, жертвовать и обожать. Иногда глагол “любить” противопоставляется глаголу “ненавидеть”, однако следует заметить, что эта реакция встретилась только в одном ассоциативном поле, собранном в монастыре у монашек всего в трех случаях. По данным АТСРЯ, реакция “ненавидеть” является одной из самых высокочастотных реакций [4, т.I :76]. Этот факт косвенно может, на наш взгляд, свидетельствовать о динамике изменения языкового сознания, т. к. временной разрыв между анализируемыми полями и полями из АТСРЯ составляет примерно пять - шесть лет.
В реакциях обычных информантов и в особенности заключенных в ассоциативное поле этого глагола попали реакции, описывающие семейные ценности как у мужчин, так и у женщин. Контрастнее всего это проявилась у мужчин, находящихся в зоне: у них самыми частотными стали ассоциации – жена, родных, близких, детей.
Для монахов и монашек семейные ценности не ассоциируются с любовью. В основном, любить надо Бога и Божий мир. Глагол “любить” в этой выборке информантов получает ярко выраженную интерпретационную окраску. Они как бы пытаются “толковать”, “пояснять” “переосмысливать” этот глагол. “Любить” тут ассоциируется с заботиться, понимать, охаживать, терпеть, бояться, нравиться и ждать.
И последний из проанализированных стимулов это существительное “молитва”. На это слово были собраны следующие ассоциации:
|
“Молитва” |
Обычные информанты |
Зона |
Монастырь |
|
Мужчины |
Бог – 13, церковь – 9, вера - 6; просьба - 5; библия, икона - 4; религия, храм – 3. |
Церковь - 10, Бог, “0” - 7, Аминь, крик души 4, отчаяние, откровение, доверие, грех, очищение - 3 |
Произнесенная - 10, слово Божье, за здравие - 7, требы – 5, за упокой, вечерняя, возношение ума и сердца к Богу - 3, |
|
Женщины |
Церковь - 9, Бог - 7, вера, надежда - 6, просьба - 5, икона - 4, вера в Бога, душа, обращение к Богу – 3 |
К Богу - 10, за помощью - 9, радость, о близких - 7, “0”, спасение - 6, крик, крик Души, “отче наш”, прошение, покаяние - 3 |
Закон, моя - 9, Аминь - 8, Отче Наш, Богородице - Деве - 7, возликуй, псалтырь, отдохновение, слово Божье - 3. |
Здесь, как можно судить по полученным ассоциативным полям, влияние гендерного фактора практически не ощущается. Однако есть основания говорить о существенном влиянии условий и образа жизни людей на их ассоциативное поведение.
Для обычных людей существительное “молитва” ассоциируется с Богом, церковью, библией, иконой, религией и храмом. Молитва расценивается как просьба или обращение. Нам показалось, что на данный момент это понятие воспринимается в студенческой среде (а именно она была выбрана нами в качестве информационной) формально, даже несколько по-книжному и отстраненно. Оно не стало неотъемлемой частью религиозного и нравственного развития человека. Личностный, эмоциональный компонент при восприятии этого слова, за исключением единичных реакций, по нашим результатам, в целом не прослеживается.
Для заключенных “молитва” также ассоциируется более всего с церковью и Богом. Она воспринимается как спасение, прошение, покаяние и крик души. Молитва вызывает откровение, доверие и очищение. На наш взгляд, приведенные реакции косвенно свидетельствуют о значимости и яркой эмоциональной окраске молитвенного ритуала для людей, которые лишены самого элементарного человеческого права – права на свободу.
Поражает также и количество отказных реакций на этот стимул – у женщин встретилось 6, а у мужчин - 10 отказов. Косвенно этот факт также может свидетельствовать либо о вытеснении этого понятия из психики человека, находящегося в зоне, либо же о его нежелании “сотрудничать” с экспериментатором. Этот результат подтверждает и выводы лонгитюдных экспериментов, показавших, что именно мужскому ассоциативному поведению характерна отказная тактика реагирования [6].
Интересные ассоциации были собраны на существительное “молитва” в монастырской среде. Их отличает от других реакций, во-первых, их высокая стереотипность. Во-вторых, очевидность того, что “молитва” - это не нечто абстрактное, а часть повседневного образа, уклада жизни (ср. реакции: утренняя, вечерняя, за здравие, за упокой), причем вполне конкретная – Богородице Деве, Возликуй, Требы или Отче Наш. И “молитва” – это возношение ума и сердца к Богу.
Резюмируя результаты проведенного эксперимента по влиянию образа жизни на ассоциативное поведение человека, можно заметить, что гендерный фактор, вопреки изначальному предположению, является далеко “не доминирующим” параметром, воздействующим на особенности ассоциативного поведения человека. Во многих случаях образ жизни и мыслей людей имеют гораздо большее значение, нежели их половая принадлежность. Мы считаем, что эксперимент показал настоятельную необходимость комплексного изучения гендерного параметра и невозможность его рассмотрения в отрыве от всего контекста социальной жизни человека.
1. Горошко Е. И. Языковое сознание: гендерная парадигма (монография), Спб: Алетейя, 2002 (в печати).
2. Холод А. М. Мужская и женская картина мира в русском языке// Вербальные и невербальные дейксисы маскулинности и фемининности.- Кривой Рог: МИЦ ЧЯКП, 1997а.- С.101-121.
3. Холод А. М. Речевые картины мира мужчин и женщин, Днепропетровск: Пороги, 1997б.- 229с.
4. Ассоциативный тезаурус современного русского языка (АТСРЯ) Часть I, II, III / Под ред. Ю. Н. Караулова, Ю. Н. Караулов, Ю. А. Сорокин, Е. Ф. Тарасов, Н. В. Уфимцева, Г. А. Черкасова. - М.: “Помовский и партнеры”, 1994-1998.
5. Горошко Е. И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента (монография), М.- Харьков: Ра-Каравелла, 2001, 320с.
7. Малышева М. М. Анализ качетсвенных данных в гендерных исследованиях // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций, М.: Academia, 2001, с.с.146-168.
8. Мещеркина Е. Ю. Качественные методы в гендерной социологии // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций, М.: Academia, 2001, с.с.169-187.
9. Профатилова Л. Г. Особенности сбора информации в качественных исследованиях // Методологія, теорія та практика соціологічного аналізу сучасного суспільства: Збірник наукових праць. – Харків: Видавничий центр Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна, 1999, с.с.319-323.
10. Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты, М.: Институт социологии РАН, 1999, 200с.
11. Словарь ассоциативных норм русского языка (САНРЯ) / Под ред. А. А. Леонтьева, М.: “МГУ”, 1977. – 192с.
The article touches the problem of verbal consciousness with its link to gender and living backgrounds of correspondents. The free association test presents the main investigative tool for study.
The purpose of this investigation is to determine the importance of gender studies in home linguistics and reveal the importance of the fact that quantitative methods of study used alone often fail to adequately capture the complexities of gender parameter. The inclusion of qualitative analysis can produce a greater insight into the functions of verbal behavior and provides a valuable additional perspective to research into gender differences. By taking into account the results of both quantitative and qualitative analyses of the same data, it is possible to gain a much clearer picture of the processes at work than would otherwise be possible.
Рецензия на статью Е. И. Горошко
“ОПЫТ КАЧЕСТВЕННОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ВЕРБАЛЬНЫХ АССОЦИАЦИЙ В ИХ СВЯЗИ С НЕКОТОРЫМИ БИОГРАФИЧЕСКИМИ ДАННЫМИ ИНФОРМАНТОВ”
В рецензируемой работе рассматриваются вопросы функционирования языкового сознания в гомогенной среде в зависимости от пола и необычных условий жизни.
Работа выполнена в парадигмальных рамках Московской психолингвистической школы о закономерностях формирования и функционирования образов языкового сознания в интраэтнической языковой среде, когда ассоциативный эксперимент рассматривается как один из эффективных способов реконструкции картины мира.
Теоретической основой работы послужило уже достаточно обоснованное и признанное в отечественной психолингвистике представление о том, что явления реальной действительности, воспринимаемые человеком в процессе деятельности и общения, отображаются в его сознании таким образом, что это отображение фиксирует временные, пространственные и причинные связи явлений, предметов и эмоций, вызываемых их восприятием. Основываясь на этом допущении, определенная совокупность ассоциаций может рассматриваться как модель языкового сознания человека (Караулов, 1994). Эта совокупность ассоциаций считается такой моделью сознания, которая представляет собой набор правил оперирования культурными знаниями. В результате “этой работы” у носителя определенной культуры формируются представления о фрагменте образа мира, системе аксиологических образцов и ценностных ориентиров. По состоянию этого образа мира можно судить о “ментальном” климате, характерном для данного момента развития общества в широком социально-психологическом контексте и о возможной динамике его развития и изменений – перспективных или же спонтанных. При этом под языковым сознанием прежде всего рассматриваются образы сознания, овнешняемые языковыми средствами: словами, словосочетаниями, фразеологизмами, текстами, ассоциативными полями и ассоциативными тезаурусами как совокупностями этих полей.
Выбранная тема статьи является достаточно актуальной. Работа Е. И. Горошко – это попытка посмотреть глубже на процессы оперирования языковыми значениями и использовать психологические представления о сознании для формирования более антропных подходов к анализу знаний, используемых людьми в процессе взаимопонимания. На мой взгляд, данная работа, заслуживает всестороннего рассмотрения и публикации.
Заведующая кафедрой
иностранных языков НТУ “ХПИ”
Доцент Л. В. Скрипниченко
· Горошко Елена Игоревна;
· Доктор филологических наук РФ, Кандидат филологических наук РФ и Украины, доцент кафедры иностранных языков НТУ “ХПИ”;
· Адрес: Украина, Харьков, ул. Фрунзе 21, тел. 400552, e-mail: pelena@lin.com.ua.
[1] Описываемое исследование осуществлялась в рамках программы, разрабатываемой экспертной группой Министерства Юстиции Украины по изучению психологических особенностей личности человека, проявляющихся в его почерке (графология).
[2] По этическим соображениям было решено не упоминать названия и нахождение мест заключения и монастырей.
[3] Мы прекрасно отдаем себе отчет, что объём ассоциативного поля в 100 единиц очень мал для анализа. Обычно считается, что в полях только с 500 - 600 реакциях может устанавливаться их ранговая корреляция и возможно говорить о статистических закономерностях их ассоциативной структуры. Ассоциативной нормой считаются поля с количеством реакций в 1000 единиц. Однако, по данным ряда исследователей, ядро ассоциативного поля уже “прорисовывается” и при 100 ассоциациях (5, С.281). С нашим контингентом информантов (в особенности в случае с монастырем) на сбор ассоциативной нормы понадобилось бы несколько лет, что было для нас нереально.
[4] В зону представительница женского пола в любом статусно-ролевом качестве сейчас попасть практически не может, и даже все ассоциативные эксперименты, описываемые нами сейчас, проводились в мужской зоне психологом – мужчиной после инструктирования его автором этих строк.
[5] В данном случае автор опирается на свои беседы с практическими психологами, работающими в заведениях УИНа.