Главная Диссертационный зал

На правах рукописи

Шашкин Александр Владимирович

РЕГУЛИРОВАНИЕ ВЛАСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ
В ПОДРОСТКОВОЙ УЛИЧНОЙ СРЕДЕ
СРЕДСТВАМИ НАСИЛЬСТВЕННОЙ ВИКТИМИЗАЦИИ
(на материале изучения молодежных сообществ
делинквентной направленности)

Специальность 22.00.08 - социология управления

АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата социологических наук

Казань - 2002 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Для современных индустриальных обществ характерно то, что в жизни молодых людей происходят глобальные изменения. Наряду с ослаблением традиционного влияния семьи и школы, затрудняется легитимный социальный контроль подростковой среды. Социальным институтам все сложнее становится осуществлять управленческие и регулятивные воздействия, способствующие мягкому процессу социальной репродукции. Вместе с тем, жизненные траектории молодежи становятся более разнообразными и непредсказуемыми. Нередко молодые люди пытаются решить свои проблемы при помощи группы, принимают ценности различных молодежных микрокультур. Причем, наряду с существованием у молодежи законных возможностей, возрастает частота выбора незаконных, о чем говорит рост групповой молодежной преступности, а также случаи неконтролируемой насильственной активности подростковых групп (выступления скинхедов, футбольных фанатов и т.п.).

Большинство молодежных правонарушений в России совершается в группе, причем за последнее десятилетие подростковые группы сплотились и приняли вид стабильных криминальных организаций – подростково-молодежных группировок. Причем, группировка стала не только удобной организационной формой для групповых правонарушений, она приобрела статус социального института[1], осуществляющего самостоятельное управление ситуацией в подростковой среде и не допускающего управленческих воздействий извне, то есть со стороны семьи, школы, милиции и т.п. Удручающим является тот факт, что «новый» субъект управления уличной средой осуществляет его за счет насилия и виктимизации сверстников, не входящих в группировки.

Группировки являются доминирующим актором во властной иерархии микрокультур подростковой уличной среды, и их влияние и возможность осуществлять управленческие воздействия постоянно усиливаются. Об этом свидетельствует непрекращающийся рост числа жертв совершаемых группировками преступлений. Так, в ходе проведенного нами исследования по проблеме виктимизации (Казань, октябрь-ноябрь 2000 года), 13,3% респондентов указали, что за прошедший год они сами или кто-то из их ближайших родственников стали жертвами преступлений, совершенных членами группировок. Наибольшую долю преступлений составили грабежи, разбои – 37,0%, рэкет и вымогательство – 18,5%; хулиганство, приставания и сексуальные домогательства – 16,0%[2]. Большая часть респондентов считает, что в качестве потенциальной жертвы может оказаться каждый (38,9%). Среди групп с наибольшей степенью потенциальной виктимизации были названы подростки и молодежь (34,4%) (частота упоминания остальных групп в два и более раза меньше). Узурпация управленческой функции и сосредоточение властных инструментов в руках группировок привели к разделению территорий городов на сферы влияния, где члены тех или иных группировок могут практически безнаказанно терроризировать своих сверстников, не состоящих в группировках: собирать «подати», грабить, избивать, подвергать насилию и т.д. Значительная доля подобных преступлений приходится на уличные территории и общественные места: школы, культурные, зрелищные учреждения, зоны отдыха. Ряд исследователей отмечает, что группировки начинают внедряться в государственные институты власти и управления[3].

В итоге в беззащитном положении оказались жертвы группировок: они часто не знают правовых механизмов привлечения правонарушителей к ответственности, подвергаются давлению со стороны членов группировок во время проведения следственных действий и судебного разбирательства, не владеют техниками психологической защиты в ходе непосредственного диалога с членами группировок. Как показывают данные глубинных интервью, проведенных нами с членами группировок в г. Казани, в процессе регулирования властных отношений уличной среды члены группировок активно используют вербальные и репрезентационные техники виктимизации. Проблема заключается в том, что часто подростки не знают, как себя вести в таких ситуациях, не имеют понятия о нормах поведения и ценностях, принятых в среде группировщиков, не представляют, с помощью каких психологических механизмов и правовых средств они могут избежать или минимизировать насилие. Выходом из создавшейся ситуации могло бы быть усиление правовой и психологической позиции жертв как объектов нелегитимных регулирующих воздействий. Несмотря на слабость институтов государственной власти, необходимо перехватить у группировок инициативу в регулировании порядка на уличной территории.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что возникла необходимость научного осмысления процессов насилия и виктимизации в подростковой среде, изучения механизмов «нелегитимного» регулирования уличного режима доминантными подростковыми группами, что могло бы дать возможность выработать систему мер по противостоянию молодежной преступности. Все это позволяет считать избранную для диссертационного исследования тему актуальной в научном и прикладном аспектах.

Степень разработанности темы. Тема и структура диссертационного исследования охватывает несколько аспектов проблемы, изученных в разной степени. Поэтому при анализе разработанности темы автором объединены исследования, посвященные проблемам власти и властных отношений, насилию и гендерному подходу к его изучению, анализу маскулинности членов подростковых группировок и особенностям ее групповой репрезентации, а также гендерному анализу виктимизации в подростковой среде.

Поскольку ключевым аспектом данной работы является анализ властных отношений между подростковыми группами, из рассмотрения были исключены концепции политической власти. Доминирующим в современном научном дискурсе о власти является веберианский теоретико-методологический подход (М. Вебер, Р. Даль, С. Льюкс, П. Бэкрэк, М. Бэрэтц, Т. Бентон). Из российских последователей веберианского подхода, посвятивших много внимания как анализу западных концепций власти, так и разработке взаимоотношения понятий «власти» и «управления», можно отметить В. Ледяева. В рамках структурно-функционально-системного подхода к власти работали такие социологи как Т. Парсонс, Ф. Чезель, У. Митчел, М. Лессноф, Э. Гидденс. Особое внимание вопросам власти и физического насилия уделено в работах системного теоретика Н. Лумана. В советское время проблематика власти нередко рассматривалась в рамках понятий «управление» и «регулирование». Среди авторов, исследовавших сущность феномена регулирования до 1990-х годов можно отметить В.Г. Афанасьева, С. Ковалевски, А.Л. Салагаева, а среди современных - Е.М. Бабосова, А.В. Пикулькина и др. Конфликтный подход к исследованию власти представлен в работах К. Маркса и Ф. Энгельса. Конфликтная природа власти в культурной сфере представлена в ранних работах П. Бурдье. Долгое время в нашей стране доминировала марксистская школа в социологии власти. Она связана с такими именами как Г.В. Плеханов, Н.А. Богданова, Р.П. Алексюк, А.Г. Аникевич, Г.Г. Филиппов и др. В качестве одной из наиболее удачных попыток социологического анализа власти в советский период можно назвать работу Ф.Бурлацкого и А. Галкина. Фукодианский подход к феномену власти раскрыт в работах М. Фуко, а также его критиков и последователей, таких как В. Лейч, Н. Фразер, И. Ильин и др. Критический подход к анализу властных отношений можно найти в текстах Ж. Дерриды, Ж. Делеза. Анализ власти с позиции гендерного подхода был предпринят Р. Данбар, С. Файерстоун, Ю. Кристевой, Р. Коннеллом и др.

Поскольку проблема насилия является достаточно распространенным объектом изучения социологов и социальных антропологов, ей посвящен целый пласт научной литературы. Исследования насилия и войны, восходящие к изучению первобытных племен были проведены такими социальными антропологами, как Б. Малиновский, Д. Ричез, М. Глюкман, Дж. Сильверберг и Дж. Грэй и др. В отечественной литературе по проблеме войны и мира в традиционных обществах опубликована книга А. И. Першица, Ю. И. Семенова и В. А. Шнирельмана. Ряд антропологических работ по проблемам насилия были написаны В.А. Тишковым, В.В. Бочаровым, О.А. Соловьевой, В.В. Савчуком, Н.М. Гиренко и др. Политологическим и правовым аспектам насилия посвящены работы П. Вера, Дж. Галтунга, А.А. Гусейнова, А.К. Зайцева и др. Социально-психологические интерпретации феномена насилия характерны для работ Л. Берковица, Дж. Доллара, М. Росса, А. Петерсена, Р. Фелсон, А. Бандуры, С. Стита и С. Фарлея и др. Из российских ученых к ним примыкает В.А. Дмитриев. Субкультурный анализ насилия был проведен такими авторами как М. Вольфганг и Ф. Ферракути, Л. Куртис и др. Стоит особо отметить работу Т.Б. Щепанской о репрезентациях насилия в сельской молодежной субкультуре. На влияние дискурса и языка на конструирование того, что есть насилие, обратили внимание такие социологи, как  Х. Точ, Л. Гудмен, М. Косс, Л. Фитцжеральд, Г. Керта, Д. Аптер и др. Проблемы молодежного насилия нашли свое отражение в работах Б. Хафенегера, Б. Рудигера и Т.В. Шипуновой, Ю.М. Антоняна и др. Насилию в криминальных группах посвящены работы Д. Виджила, Дж. Хаджедорна, У. Сандерса, И. Ивлевой, В.В. Волкова, А.Н. Олейника, А.Л. Салагаева и др.

Гендерный подход к насилию был впервые представлен в работах Ф. Адлер, Б. Кэмпбелл, А. Кэмпбелл, Е. Станко, М. Уилсона, М. Дэли, Ф. Хейденсон. Дальнейшую разработку он получил в текстах Дж. Лорбер, Х. Бхабхи, Дж. Хирна, С. Хатти и др. Отдельные аспекты гендерного подхода к анализу молодежных субкультур можно обнаружить в работах М. Брейка, А. Макробби и М. Навы; С Лиис, Д. Хебдиджа и др. В российских работах, посвященных гендерному анализу насилия, преобладают дискурсивный и конструктивистский подходы: репрезентации маскулинного гендера в кино посвящены работы С.А. Ушакина, Л.Г. Бледновой, М. Рыклина, И. Новиковой, П.В. Романова, Е.Р. Ярской-Смирновой; анализ «военной» маскулинности был проведен в работах Н. Ходыревой, Д. Михеля и П. Щербинина, особенности гендерного режима армии наиболее полно раскрыты в работе М.Л. Лурье. Гендерные аспекты насилия в подростково-молодежных группировках аспекты были рассмотрены автором в совместной работе с А.Л. Салагаевым. Из российских авторов общетеоретических работ по маскулинности можно отметить И. Кона, А. Синельникова и С. Ушакина.

Довольно большое число работ западных ученых посвящено гендерному анализу молодежных группировок или шаек. Ключевыми в данной области являются работы таких ученых как А. Кэмпбелл, Н. Наффин, Дж. Фаган, М. Харрис, Дж. Мур, Б. Бьеррегаард, К. Смит, Ф. Эсбенсен, Д. Хьюизинга, К. Джой, М. Чесней-Линдт и др. Связи между социальной структурой общества и особенностями гендерных репрезентаций в группировках изучались в работах Дж. Мессершмидта. В работах российских исследователей гендерный подход к анализу подростковых группировок практически не используется. Однако, в ряде работ отечественных социологов и социальных антропологов удалось найти небольшие фрагменты, посвященные анализу особенностей поведения в группировках юношей и девушек (А.Л. Салагаев, А.Р. Тузиков, Р.М. Булатов, А.В. Шеслер, Е.В. Кулешов). К сожалению нужно отметить, что большинство работ по теме власти, насилия и гендерных репрезентаций в молодежных группировках, изданных за рубежом, до сих пор остается за пределами внимания российских ученых.

Исследовательская проблема. Процессы регулирования властных отношений в подростковой среде путем превращения подростков в жертв, а также гендерные особенности иерархической организации уличных подростковых сообществ являются сравнительно слабо разработанными как в отечественной, так и в западной литературе. В работах отечественных социологов также не проведена системная классификация теорий власти и насилия, практически не уделяется внимания гендерным особенностям насилия, игнорируется существование «гендерного измерения» феномена подростково-молодежных группировок, не рассматривается «микрофизика»[4] отношений власти/подчинения и процессы управления и регулирования, происходящие между представителями различных подростковых микрокультур, никогда не проводился комплексный социологический анализ феномена городской улицы, не сформирован круг социологических понятий, которые могли бы сыграть роль инструмента в описании перечисленных феноменов в рамках социологии управления и построении целостной теоретической концепции; отсутствует преемственность в изысканиях российских и западных исследователей.

Таким образом, проблема, которой посвящено исследование, состоит в том, что в настоящее время в российской социологии отсутствуют адекватные теоретические средства для анализа регулятивных воздействий на подростковую среду, осуществляемых членами молодежных группировок в условиях улицы средствами насильственной виктимизации.

Цель исследования – выявить особенности регулирования властных отношений в подростковой уличной среде, осуществляемого доминантными группами - молодежными делинквентными группировками - средствами насильственной виктимизации, показать пути снижения уровня насилия среди подростков. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

- провести анализ, осуществить классификацию и определить адекватные методологический и методические подходы к исследованию власти и властных отношений между подростками в условиях городской уличной среды;

- осуществить классификацию и проанализировать западные и отечественные теории насилия; исследовать теоретико-социологическую интерпретацию насилия в рамках гендерного подхода и уточнить понятие «насилие» в гендерной перспективе;

- рассмотреть особенности иерархической организации гомосоциальных маскулинных подростковых сообществ, а также их гендерный режим и процессы его регулирования доминантными группами, уточнить понятие «маскулинность»;

- на основе интерпретации теоретических и эмпирических результатов западных и отечественных исследований (в том числе и авторского) разработать концептуальные основы нового понимания процессов виктимизации и насилия в молодежной среде как инструмента регулирования гендерного порядка городской уличной среды;

- определить в рамках гендерного дисплея потенциальной жертвы уличного насилия основные маркеры подчиненных маскулинностей, служащие основой для виктимизации, доминирования и управленческих воздействий со стороны членов группировок;

- на основе анализа феномена «проблематизации мужественности» («загруза») выявить механику установления дискурсивного доминирования в подростковой среде, а также наметить пути снижения риска виктимизации.

Объект и предмет исследования. В качестве объекта исследования выступают подростково-молодежные территориальные сообщества делинквентной направленности и их социо-культурная среда. Предметом исследования являются властные отношения внутри группировок и между различными подростковыми микрокультурами на улице, насилие и виктимизирующие воздействия, как инструмент регулирования гендерного режима группировок и гендерного порядка улицы.

Методологические основы исследования. Теоретическими источниками исследования явились положения современных междисциплинарных гуманитарных исследований, в частности, концепция властных отношений М. Фуко; понятие «регулирование» (С. Ковалевски); гендерные интерпретации феномена насилия (А. Кэмпбелл, С. Хатти, Дж. Хирн), понятия «гомосоциальность» (И. Кон), «маскулинность» (М. Киммель, Х. Бхабха, Р. Хоррокс), «гегемонная маскулинность» (Р. Коннелл), «подростково-молодежное делинквентное территориальное сообщество» (А. Салагаев), гендерный подход к исследованию группировок (А. Кэмпбелл, Дж. Мур, Б. Бьеррегаард, К. Смит, К. Джой, М. Чесней-Линдт, Дж. Мессершмидт). Для построения собственных понятий использован метод идеальных типов М. Вебера.

Эмпирические источники и методы исследования. В качестве эмпирических источников при анализе властных отношений и управленческих воздействий в подростковой среде были использованы:

- материалы опроса населения г. Казани по теме «Виктимизация» (450 интервью, 2000 г.)[5];

- результаты глубинных интервью с активными участниками группировок, проведенные совместно с научным руководителем профессором А.Л. Салагаевым (35 интервью, 1997-2002 гг.);

- эмпирический материал (в том числе и данных глубинных интервью), собранный другими российскими авторами (А.Р. Тузиковым, Е.В. Кулешовым, М.Л. Лурье, Щепанской Т.Б.);

-         материалы периодической печати;

-         статистические данные.

Анализ эмпирического объекта строится с использованием таких методов, как обоснование теории (Б. Глейзер, А. Страусс) и восхождение от абстрактного к конкретному.

На основе анализа теоретических и эмпирических источников автором были получены новые теоретические результаты.

Научная новизна работы состоит в том, что в ней:

- разработана авторская классификация теорий власти (прежде всего, неполитической) и насилия, а также обоснована возможность использования концепции власти М. Фуко в качестве методологического подхода к исследованию отношений между уличными подростковыми микрокультурами и внутри них;

- проанализирован гендерный режим молодежных группировок, а также особенности регулирования гендерного порядка городской улицы доминантными группами;

- иерархичность гендерной организации уличных подростковых микрокультур рассмотрена как основа, а насильственная виктимизация как инструмент регулирования гендерного порядка городской уличной территории и гендерного режима группировок;

- выявлены образы потенциальных жертв, интерпретированные в качестве маркеров подчиненных маскулинностей, а также технологии установления дискурсивного доминирования в подростковой среде и навязывания роли жертвы в диалогах, что рассматривалось как основа доминирования и управленческих воздействий со стороны членов группировок;

- в ходе проведенного гендерного анализа подростковой виктимизации намечены пути снижения ее риска за счет знания особенностей маскулинных репрезентаций членов группировок;

- впервые введен в научный оборот большой объем специальной литературы, ранее не известной отечественным социологам и криминологам.

Положения диссертации, выносимые на защиту:

- все существующие теории неполитической власти можно свести к пяти основным теоретико-методологическим подходам: веберианскому, структурно-функционально-системному, конфликтному, фукодианскому и критическому;

- наиболее адекватным методологическим подходом при изучении процессов регулирования властных отношений в подростковой уличной среде является концепция социальной власти М. Фуко,  которая позволяет дойти до описания элементарных структур и техник доминирования, подчинения и регулирования уличной среды, а также представить динамику процессов конструирования властных отношений;

- перспективным для изучения подростковой виктимизации является рассмотрение насилия в рамках гендерного поля, поскольку субъектами насилия гораздо чаще являются мужчины;

- подростковые группировки осуществляют два типа регулирования: внутриорганизационное реализуется путем приема/исключения членов группировки, а внешнее - за счет насильственной виктимизации представителей других микрокультурных сообществ на уличной территории;

- иерархичность гендерной организации уличных подростковых микрокультур является основой, а насильственная виктимизация - инструментом регулирования гендерного порядка городской уличной территории и гендерного режима группировок;

- регулирование гендерного порядка улицы осуществляется за счет «деконструирования маскулинности жертв» - демонстрации немаскулинного характера презентаций членов альтернативных подростковых микрокультур в результате обнаружения маркеров подчиненных маскулинностей;

- регулирование, вне зависимости от того, кем и в каких условиях оно осуществляется, может быть успешным только в случае установления «дискурсивного доминирования»;

- основными путями снижения подростковой виктимизации является отсылка к легальному дискурсивному полю в ходе диалога с потенциальным насильником, демонстрация принадлежности к легальной доминантной группе, призванной осуществлять формальный социальный контроль, отсутствие страха перед членами группировок, уверенное ведение диалога, знание о нормах и ценностях группировок, нежелание признавать свою вину или более слабое положение;

- органам государственной власти необходимо перехватить у нелегальных структур инициативу по регулированию ситуации на российских улицах и осуществлять четко спланированную и организованную в масштабах всей страны деятельность по предотвращению подростковой уличной преступности и насилия.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическое значение заключается в том, что исследование в числе первых в российской социологии использует рамку отношений власти/подчинения и предметную рамку социологии управления для анализа взаимодействий подростковых групп, исследует феномены насилия и виктимизации в подростковой среде с точки зрения гендерного подхода, уточняет ряд социологических понятий. Исходя из этого, результаты авторского исследования, полученные на основе компаративного анализа теорий власти и насилия и данных собственных эмпирических исследований, вносят вклад в социологию управления, теорию малых групп, гендерную теорию, теории молодежной виктимизации. Отдельные выводы могут послужить исходным пунктом специальных научных исследований и выработки стратегий социального контроля.

Практическая значимость состоит в том, что на основе исследования разработаны разделы спецкурса «Проблемы социальных девиаций» для студентов отделения «Государственное и муниципальное управление» Казанского государственного технологического университета.

Кроме того, результаты исследования могут быть использованы для разработки общегосударственных программ противодействия молодежным территориальным делинквентным группам, а также в образовательном процессе в высших учебных заведениях в курсах общей социологии, социологии управления, социальной психологии, гендерной социологии, социальной антропологии, социологии групп, социологии молодежи, социальных проблем общества и др. На основе результатов работы, при финансовой поддержке Фонда Макартуров (2002-2003 гг.), автором будут разработаны и проведены тренинги для потенциальных жертв уличного насилия.

Апробация исследования. Основные положения диссертации были изложены на девяти международных (Москва, 1997; Казань, 1998; Петрозаводск, 2000; Хельсинки, 2000; Хельсинки, 2001; Лозанна, 2001; Кюэ, 2001; Санкт-Петербург, 2002; Дубровник, 2002; Толедо, 2002); двух всероссийских (Казань, 1999; Санкт-Петербург, 2000), а также межрегиональных, республиканских и других конференциях и опубликованы в виде тезисов выступлений.

Основные положения работы обсуждались на теоретическом семинаре Кафедры государственного управления, истории и социологии Казанского государственного технологического университета (КГТУ) (2002 г.), на курсах повышения квалификации по теме «Основы гендерной теории» в Институте Социологии РАН (2001 г.), а также на конференциях, семинарах и летних школах.

Диссертация выполнена в соответствии с планом научно-исследовательских работ Социально-экономического факультета КГТУ. Содержание диссертационного исследования нашло отражение в 19 научных публикациях автора (общий объем 5,5 п.л.).

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры Государственного управления, истории и социологии Социально-экономического факультета КГТУ.

Работа состоит из введения, двух глав (по два параграфа в каждой главе), заключения, списка использованной литературы (282 источника, в т.ч. 191 на иностранных языках) и приложения. Общий объем диссертации 160 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность проблемы исследования, формулируются цель и задачи диссертации, излагаются положения, выносимые на защиту, определяются научная и практическая значимость и апробация результатов исследования, раскрываются методология и научная новизна работы.

Первая глава ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ВЛАСТИ И НАСИЛИЯ посвящена определению теоретических и методологических рамок изучения феноменов власти и насилия, а также уточнению основных исследовательских понятий.

В первом параграфе первой главы Власть и властные отношения: анализ основных подходов рассматриваются теоретико-методологических основы исследования феноменов власти, дается классификация существующих в литературе теорий власти.

Основой осуществления управленческих воздействий, в том числе и нелегитимных, являются как постоянно воспроизводимые, так и уже установленные властные (иерархические) отношения. В избранном объекте исследования – подростково-молодежной группировке - и в более широкой уличной среде непрерывно происходят процессы иерархиезации. Исходя из этого, теоретической моделью интерпретации феноменов регулирования в подростковой среде могут выступать отношения власти-подчинения.

Изученные в ходе исследования подходы к теоретическому осмыслению феномена неполитической власти являются достаточно противоречивыми и базируются на разных методологических основаниях. Можно выделить пять основных теоретико-методологических подходов: веберианский (М. Вебер), структурно-функционально-системный (Т. Парсонс, Н. Луман, Э. Гидденс), конфликтный (К. Маркс, Ф. Энгельс, П. Бурдье), фукодианский (М. Фуко) и критический (Ж. Деррида, Ж. Делез, Ю. Кристева, Р. Коннел).

В веберианской традиции власть понимается как ассимметричное социальное отношение между субъектом и объектом, основанное на деятельности по достижению индивидом желаемых целей и конфликте интересов. Веберианский подход представляет теоретические возможности для понимания управления как одной из легитимных форм властных отношений. Вместе с тем, в данном подходе не рассматриваются скрытые и косвенные проявления власти, игнорируется происхождение интересов и конфликтов между индивидами, не уделяется внимание особенностям властных отношений между различными микрокультурными группами, не учитывается подвижность и инвариантность феномена власти. Кроме того, данный подход ограничивает область распространения властных отношений рамками социальных институтов.

Сторонники структурно-функционально-системного подхода считают, что власть является инструментом социальных систем, позволяющим координировать человеческую деятельность (Т. Парсонс); управляемой кодом коммуникацией (Н. Луман) или «преобразующей способностью» социальных структур и индивидов вмешиваться в цепь событий с целью их изменения (Э. Гидденс).

Марксистские теоретики власти рассматривают ее через экономические отношения и способ производства, характеризующий данное конкретное общество, причем власть предполагает не просто наличие конфликта интересов, а классовую борьбу. Более поздние теоретики-марксисты отмечали наличие также культурного конфликта между представителями разных классов, и считали продуктом классовой борьбы законы, защищающие интересы находящихся у власти групп.

Основным достоинством структурно-функционально-системного и конфликтного подходов является нахождение взаимосвязей между властными отношениями и общественной структурой. К основным недостатками данных подходов можно отнести «инструментальное» рассмотрение власти как символически генерированного средства, не зависящего от воли и действий индивидов. Кроме того, оба подхода фактически отождествляют власть с веберовской легитимной властью и не рассматривают властные отношения на микрогрупповом и индивидуальном уровнях.

С точки зрения Фуко, которую разделяет автор, власть являться не инструментом или средством, напротив, властные отношения являются атрибутом социального взаимодействия и основой управления. Фуко считал власть "тотальным феноменом", существующим везде, где есть социальные отношения. В ходе социальных взаимодействий одно действие всегда может быть предпринято над другими, что рождает сложную стратегическую ситуацию, называемую властью.

Критический подход к власти прежде всего характерен для работ феминистских теоретиков. С их точки зрения, в основе гендерного порядка общества всегда лежат отношения власти. Многие работы данного направления носят политический характер, призывая бороться с патриархальной властью и мужским доминированием, а также с господством буржуазной идеологии в СМИ.

Цель данной работы состоит в том, чтобы выявить особенности регулирования властных отношений в подростковой уличной среде. Поэтому адекватным является применение фукодианского подхода к исследованию власти. Данный подход позволяет детально рассмотреть феномены насилия и виктимизации в подростковой среде, дойти до описания элементарных структур и техник доминирования, подчинения и регулирования уличной среды, а также представить динамику процессов конструирования властных отношений. Схожие социально-демографические характеристики подростков (пол, возраст, образовательный уровень, доход и т.п.), входящих в доминантные и подчиненные группы, затрудняют использование классических теорий власти. Основой иерархической организации подростковой среды становятся различия внутри маскулинного гендера, а потому данный феномен может быть адекватно описан с помощью идей гендерных теоретиков.

Властные отношения в подростковой среде проявляются через регулирование: после установления властных отношений доминирующая сторона взаимодействия осуществляет идеологическое и оперативно-техническое регулирование внутри группировки и на более широком пространстве улицы. Под регулированием здесь понимается элемент организационно-управленческой деятельности, стоящий в управленческом цикле после контроля. Его сущность составляет коррекция несоответствий и упорядочивание социальных практик индивидов и групп, в том числе и с применением санкций.

Во втором параграфе первой главы Насилие как проявления властных отношений: гендерная перспектива рассматриваются понятие и типологии насилия, а также основные теоретико-методологические подходы к изучению данного феномена; уточняется понятие «насилие» с точки зрения гендерного подхода.

На протяжении многих лет ученые пытались обнаружить универсальные, не зависящие исключительно от общественной дифференциации, основания власти. Одним из таких оснований является насилие - оно не только конвертируется в различные властные ресурсы, но и является символом властных отношений.

Насилие, поскольку оно чаще совершается мужчинами, целесообразно рассматривать в рамках гендерного поля. Можно отметить важную роль насилия в процессе социального конструирования маскулинности и сексуальности в патриархальном обществе, целью которого является воспроизводство и сохранение статуса и властной позиции мужчин. Однако нельзя считать насилие только «мужским» феноменом. Результаты исследования показывают, что насилие является практикой, используемой для конструирования и поддержания гендерной идентичности и отражающей отношения власти-подчинения определенного гендерного режима или гендерной системы. Насилие включает намеренное и осуществленное против воли человека применение физической силы, а также реальную угрозу его применения, с использованием вербальных и невербальных средств.

Индивидуальный и коллективный акты насилия не могут совершаться вне определенного ценностно-нормативного поля. Так, в ходе взаимодействия между членом группировки и потенциальной жертвой, член группировки ведет себя сообразно нормам группы, а жертва вынуждена учитывать свои знания об этих нормах. Значимость дискурсивного понимания насилия связана с различными интерпретациями данного феномена глазами жертвы и насильника.

Во второй главе РЕГУЛИРОВАНИЕ ГЕНДЕРНОГО РЕЖИМА ПОДРОСТКОВЫХ СООБЩЕСТВ ДЕЛИНКВЕНТНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ И ГЕНДЕРНОГО ПОРЯДКА ГОРОДСКОЙ ТЕРРИТОРИИ на основе данных конкретных социологических исследований описываются процессы регулирования гендерного режима подростковых группировок и гендерного порядка уличной территории средствами насильственной виктимизации.

В первом параграфе второй главы Иерархии маскулинностей как основа регулирования гендерного режима подростково-молодежных группировок рассматривается гендерный режим подростковых группировок и особенности его регулирования представителями доминантных маскулинностей.

Уличные группировки представляют собой арену конструирования гендера и отражают гендерные отношения власти в обществе, а также связанные с этим дискурсы и практики, в которых эти властные отношения воспроизводятся. Российские молодежные группировки имеют все признаки организации: сложившуюся внутреннюю иерархию и распределение ролей, регулярные места встреч, общий денежный фонд и т.п.

Подростковые группировки осуществляют два типа регулирования - внутриорганизационное и внешнее. Внутриорганизационное регулирование осуществляется путем приема/исключения членов группировки, а его целью является сохранение существующего гендерного режима. Данному процессу предшествуют такие формы управленческих воздействий как надзор и контроль за поведением членов. Внешнее регулирование члены группировок осуществляют по отношению к другим подростковым группам, существующим на уличной территории. Основными инструментами внешнего регулирования являются насилие и виктимизация, а целью - сохранение установленного гендерного порядка, властных конфигураций и недопущение подрыва доминирующей маскулинной идентичности.

Стремление подростка попасть в группировку может быть объяснено необходимостью позиционирования его гендерной идентичности в одном из существующих гендерных режимов. С одной стороны, подростки стремятся освоить образцы нормативной маскулинности, а с другой, - занять более высокое положение в маскулинных иерархиях. Группировка дает каждому одинаковые возможности для этого, выгодно отличаясь от семьи и школы, где властные позиции занимают взрослые и нередко отсутствуют маскулинные образцы. Кроме того, члены группировок конструируют собственную гендерную идентичность за счет создания различий с «другими». Важное значение здесь имеет создание целостного образа представителя гегемонной маскулинности – «настоящего пацана», ведущего «правильный» образ жизни и сумевшего за счет этого достичь высокого статуса в подростковой среде.

Вхождению в группу представителей доминантной уличной маскулинности предшествует жесткая процедура контроля на «гендерное соответствие», где в поле зрения попадает весь спектр элементов маскулинной репрезентации. Подобный процесс может быть назван термином «воспроизводство маскулинности». Для сохранения своего властного статуса представители гегемонной маскулинности организуют процесс необходимой для этого «правильной» социализации подростков, в ходе которого им прививается особый кодекс норм и ценностей группировки.

Процедура исключения помогает избежать накопления критической массы «девиантов» - подростков, перестающих соответствовать образу нормативной маскулинности группировок, подрывающих их гомосоциальное единство, а также не соблюдающих субординацию.

Во втором параграфе второй главы Насильственная виктимизация как средство регулирования гендерного порядка городской уличной среды анализируются процессы регулирование гендерного порядка городской территории средствами насильственной виктимизации, вводятся понятия «маркер подчиненной маскулинности», «деконструированная маскулинность жертв», «дискурсивное доминирование», рассматривается «микрофизика» властных отношений на улице.

Уличное пространство является практически единственной ареной группового и индивидуального взаимодействия подростков, где они подвергаются наименьшему социальному контролю со стороны взрослых. В ходе постоянных уличных конфликтов между различными молодежными группами формируются властные иерархии, воспроизводящиеся с помощью насилия и виктимизации. Причем, поведение и самопрезентация подростка оказывают существенное влияние на его положение в системе властных отношений.

Регулирование гендерного порядка улиц осуществляется за счет «деконструирования маскулинности жертв» - демонстрации немаскулинного характера презентаций членов альтернативных подростковых микрокультур. Подростки, маскулинность которых деконструирована, неизбежно попадают в зависимость от представителей гегемонной маскулинности. Члены российских группировок разработали ряд техник для практически безошибочного определения места подростка в системе властных иерархий улицы и возможности превращения его в жертву. Данные техники основываются на умении читать и опознавать различия между маскулинными гендерными дисплеями. Имея представление о маскулинном дисплее «настоящего пацана», член группировки в ходе диалога пытается проверить, соответствует ли ему оппонент, пытается «подорвать» маскулинность потенциальной жертвы, обнаружить некие «символы жертвенности и подчинения» (названные автором «маркерами подчиненных маскулинностей»), которые помогают членам группировок «прочитать» образ подчиненного гендерного дисплея. В ходе диалога сначала находится один маркер «лоха», а потом вокруг него конструируется целостный образ жертвы. Причем, поиск описанных маркеров является не просто отслеживанием символического или ритуалистического утверждения социальной иерархии, но в значительной степени конституирует эту иерархию, поддерживает ее и управляет ей.

В результате анализа интервью с членами группировок удалось выделить следующие вербальные, невербальные и репрезентационные маркеры гендерного дисплея подчиненной маскулинности жертв:

1. Страх перед членами группировок, отсутствие наглости и нахальства.

2. Извинение.

3. Несоответствие манере одеваться /Иной имидж, стиль/ Альтернативные нормы и ценности.

4. Социальная неуспешность / отсутствие мотивации на повышение социального статуса.

5. Тупость/глупость, отсутствие сообразительности.

Кроме пяти маркеров жертв, описанных выше, можно также отметить незнание и нежелание жить по «пацановским понятиям» и помогать членам группировок. Способность быстро определять потенциальную жертву и умело строить с ней диалог высоко ценится в группировках, а подростки, умеющие «грузить» имеют высокий статус в своей среде. Как показало проведенное автором исследование, члены группировок редко применяют непосредственное физическое насилие - его угроза часто носит символический характер.

Вместе с тем, процесс регулирования гендерного порядка и установления отношений власти/подчинения между представителями различных маскулинностей не сводится лишь к поиску маркеров жертв. Как правило, регулирование может быть успешным только в случае установления «дискурсивного доминирования». Идеальной является ситуация, когда жертва заранее на дискурсивном уровне знает, что в случае взаимодействия с членами группировки она непременно будет именно жертвой. То есть, проект будущего социального действия индивида создается даже не с отсылкой к непосредственному опыту, а на основе знания о том, “как это обычно бывает”, на основе индивидуального опыта анализа дискурсов.

Чтобы создать, сохранить и поддерживать дискурсивное доминирование члены группировок выработали особую технологию регулирования «дискурсивного порядка». Презентация себя в качестве носителя норм доминантной маскулинности позволяет члену группировки достичь индивидуального доминирования в конкретном диалоге. Затем он начинает навязывать потенциальной жертве свою систему знаний и норм поведения. Цель подобного процесса заключается в установлении отношений власти/подчинения, а также дискурсивного, символического и гендерного превосходства, в результате которого жертва останется собой даже без непосредственного взаимодействия, в неком наддеятельностном поле – поле знания.

Вышеизложенное позволяет наметить некоторые пути снижения подростковой виктимизации. Как показывают результаты проведенных автором исследований, в случае, если члену группировки не удается подорвать мужественность оппонента, а также установить дискурсивное доминирование, возможности избежать насилия резко повышаются. То есть, с членами группировок не нужно разговаривать на «их языке», напротив, важно постоянно отсылаться к легальному дискурсивному полю (например, к нормам права, которые, в случае применения насилия, будут нарушены) или показывать свою принадлежность к легальной доминантной группе, призванной осуществлять формальный социальный контроль (например, ссылка на то, что родители работают в милиции и обязательно найдут преступника, может также снизить риск виктимизации). Кроме того, чтобы не стать жертвой, нужно перестать презентировать себя в качестве таковой. Отсутствие страха перед членами группировок, уверенное ведение диалога, знание о нормах и ценностях группировок, нежелание признавать свою вину или более слабое положение - все это может стать основой снижения риска оказаться жертвой насилия. Разумеется, данный список возможных реакций подростка на угрозу виктимизации со стороны членов преступных группировок является неполным. Разработке техник и предложений, которые помогли бы подросткам избежать уличного насилия автор планирует посвятить свои дальнейшие научные поиски.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ излагаются выводы автора диссертации и перспективы дальнейшего исследования феноменов насилия, виктимизации и управления в молодежных сообществах.

В ПРИЛОЖЕНИИ приводится сценарий глубинного интервью с членами подростково-молодежных группировок.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Статьи

1. Peace or War: Scenarios of Behavior before a Fight \ Youth on the Threshold of 3^rd Millenium, ed. By Puuronen V. - Joensuu: University of Joensuu, Karelian Institute, 2001. – 0,8 п.л. (в соавт.).

2. Fight as a Phenomenon of Juvenile Community // Selected papers presented at 7th Nordic Youth Research Symposium / www.alli.fi/nyri/nyris/nyris7/papers/Salagaev.htm, 2001. – 1 п.л. (в соавт.).

3. Насилие в молодежных группировках как способ конструирования маскулинности // Журнал социологии и социальной антропологии. – Т. V. - №1, 2002. – 1 п.л. (в соавт.).

4. Russian Delinquent Gangs: Gender Regime and Masculinities Construction // Kön och våld í Norden (Gender and Violence in the Nordic Countries): Report from a conference in Køge, Denmark (23-24 November, 2001). - København: Nordisk Ministerråd, 2002. – 0,8 п.л. (в соавт.).

Тезисы

5. К проблеме применимости типологии поведенческих образцов Р. Мертона // Дни Науки Социально-Экономического факультета Казанского Государственного Технологического Университета. Сборник материалов конференции молодых ученых, аспирантов и студентов. - Казань, 1996. – 0,1 п.л.

6. Аномическая теория и ситуация в современной России //  Республиканский конкурс научных работ на соискание премии им. Н.И. Лобачевского. Тезисы конкурсных работ. - Казань: Новое Знание, 1997. – 0,2 п.л.

7. Критика существующих подходов к молодежной политике // Дни Науки Социально-Экономического факультета Казанского Государственного Технологического Университета. Сборник материалов конференции молодых ученых, аспирантов и студентов. - Казань, 1997. – 0,1 п.л.

8. Молодежная политика в России в условиях аномии // Социология юных. Материалы международного конгресса. - Москва, 1997. – 0, 1 п.л.

9. Проблема построения программы исследования молодежной политики // Социальное Управление: Теория и Практика. Тезисы докладов и сообщений Республиканской научно-практической конференции. - Казань: Информационно-издательский центр Управления делами Президента РТ, 1997. – 0,2 п.л. (в соавт.).

10. Антикриминальная молодежная политика в России и США // Положение Молодежи в Республиках Российской Федерации. Материалы Межреспубликанской научно-практической конференции. - Казань: Информационно-издательский центр Управления делами Президента РТ, 1997. – 0,2 п.л. (в соавт.).

11. Постмодерн и аномия: попытка оценки ситуации в молодежной среде // Кому принадлежит культура? Общественные науки и перспективы исследования социокультурных перемен. Тезисы международной научной конференции. - Казань: Экоцентр, 1998. – 0,1 п.л.

12. Теория “установленной абстракции” и молодежная политика // Дни Науки Социально-Экономического факультета Казанского Государственного Технологического Университета. Сборник материалов конференции молодых ученых, аспирантов и студентов. - Казань, 1998. – 0,1 п.л.

13. Динамика правонарушений и ретретизма в свете антикриминальной политики // Общественное согласие в Российской Федерации. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. - Казань: Карпол, 1998. – 0,2 п.л. (в соавт.).

14. Молодежная политика: права молодого гражданина и изменения в молодежной среде // Права человека в современном мире. Правовой, политологический, социологический и философский аспекты. Тезисы докладов всероссийской студенческой научной конференции. - Казань: Унипресс, 1999. – 0,1 п.л.

15. Общество риска и трансформация подростковых сообществ // Социология и общество. Сборник тезисов Первого всероссийского социологического конгресса «Общество и социология: новые реалии и новые идеи». – СПб.: Скифия, 2000. – 0,1 п.л. (в соавт.).

16. Виктимизация в молодежных группировках: поиск маркеров подчиненных маскулинностей // Аннотации сообщений Научной сессии Казанского государственного технологического университета. - Казань: Издательство КГТУ, 2002. – 0,1 п.л.

17. Victimization on the streets: Masculine hierarchies under construction // Abstracts of the Second International Conference "History and Power in the History of Civilizations (St. Petersburg, July 4-7, 2002). - M., 2002 – 0,1 п.л. (в соавт.)..

18. Aftereffects of the transition: Youth criminal careers in Russia // Program and Abstracts of the Second Conference of the European Society of Criminology "Sharing boarders, sharing a discipline" (Toledo, September 4-7, 2002). - Toledo: Universidad de Castilla la Mancha, 2002. – 0,1 п.л. (в соавт.).

19. Variations of Gang Homicide in Russia // Program and Abstracts of the Second Conference of the European Society of Criminology "Sharing boarders, sharing a discipline" (Toledo, September 4-7, 2002). - Toledo: Universidad de Castilla la Mancha, 2002. – 0,1 п.л. (в соавт.).

Главная Диссертационный зал